ФЭНДОМ



Война пяти Императоров, также известная как Четвертая Мировая Война, Семейная ссора - крупнейший вооруженный конфликт в истории Земли, начавшийся в апреле 2060-го года и закончившийся ...... . Война началась первоначально из-за спора о престолонаследии в Европейской Империи, но позднее перешла в очередной передел всего мира. Конфликт вели "лоялисты" - сторонники Ольги I и ее сыновей - и "павлисты", поддержавшие претензии на трон незаконнорожденного, но любимого сына Павла. ВдИ кончилась ....... победой ......


Война двух Императоров знаменательна как накалом страстей, так и использованием самых новейших воинских разработок человечества, о которых некогда лишь грезили фантасты. Биомеханика, антигравы, лазерное оружие, монструозные роботы, автономные танки - все это было обыденной реальностью. Помимо них в сражениях участвовали космические станции, способные залпом уничтожить легионы дешевых механизмов на Земле.

Предпосылки к конфликту

Обзор армий враждующих сторон

С обеих сторон в войне должны были принять участие поистине колоссальные армии. Воевать собирались все континенты и все государства: было отчетливо ясно, что пришла последняя возможность исправить "мировой порядок", и все собрались ею воспользоваться. В этом параграфе будут подробно разобраны вооруженные силы всех мало-мальски важных стран, задействованных в Войне двух Императоров.

Европейская Империя

Европейская Империя была, несомненно, самой могущественной из представленных держав. Она располагала передовой армией, внушающим флотом и сильной авиацией. Также ЕИ контролировала большую часть передовых военно-космических аппаратов, которые в грядущей войне сыграют не последнюю роль. Армия ЕИ похожа на самое банальное представление армии будущего - сверхтехнологичная и опасная. Ставка в ее развитии с момента появления Империи была сделана на максимальную эффективность, достигаемую с помощью новейших технологий. Формирование армии проходило исключительно по контрактному принципу, из-за чего она была небольшой по размеру, зато профессиональной и обладавшей высоким боевым духом. Основной ударной силой Единой Европы выступают различные полуавтономные боевые платформы с быстрозаменяющимся модульным вооружением. Помимо них существуют отряды особого назначения из людей-агентов, прошедших специальную подготовку и оснащенных по последнему слову техники. Ну а не самую почетную роль пушечного мяса исполняют дешевые боевые роботы, производимые во множестве, необходимом для компенсации более чем высоких потерь.


Флот и авиация Европы хоть и не могут называться самыми сильными на Земле, заставляют уважать себя всех возможных врагов. Не во многом уступая Японии по кораблям и Атлантии - в воздухе, Париж может считать себя защищенным в воздушной и морской сферах. Этому способствует общая для Европы высокотехнологичность, позволяющая вооружить суда и самолеты лучшими образцами вооружения. Главной ударной силой флота являются авианосцы, способные поднимать на борт множество дронов и несколько продвинутых тяжелых бомбардировщиков. ВВС ЕИ же предназначены в первую очередь для защиты своих рубежей, чем предопределен приоритет перехватчиков и истребителей вообще. Огромной стала роль дронов, которые совершенствуются все больше и больше и скоро могут заменить другие типы самолетов на службе Парижа. Верховным главнокомандующим ВС ЕИ является ее Император - это прямо прописано в законах страны. После смерти Артёма I, который был отцом Единой Европы, короновался Алексей II, которого большинство солдат и офицеров ЕИ и воспринимает как своего повелителя. Только в самой западной части материка - королевствах Франции, Иберии и Англии, известных своим свободолюбием - была проведена переприсяга Павлу II. Говорить что-либо конкретное об их воинских дарованиях пока что сложно: Алексей вообще не принимал ранее участия в военных действиях, а у Павла они ограничивались подавлением мятежей негров-коммунистов. Однако оба они получили блестящее теоретическое образование и окружили себя талантливыми советниками - остальное покажут время и ход событий.

Атлантия

Империя Атлантов предпочитает грубой силе силу денег - так было предначертано Отцом-Основателем. Действительно: зачем тратиться на создание собственных Вооруженных сил, когда дешевле содержать частные военные корпорации? Это, к тому же, в духе господствующей в стране идеалогии либертарианства. Однако традиционно развитая сфера IT и другие hi-tech области промышленности позволяли в этом плане не отставать от передовой Европы. На земле главной ударной силой Либерти-Сити служат наемные отряды ЧВК вроде "Dark Sun", "Warriors of God", "Spear of Justice", которые подчиняются "Службе имперской безопасности", отвечающей за безопасность Атлантии. Их бойцы оснащены по последнему слову техники: этой экипировке могли бы позавидовать солдаты большинства регулярных армий мира. Небольшой размер наемной армии позволяет выплачивать ее сотрудникам повышенную ставку, что делает службу в ней особо престижной среди населения Земли. Желающих войти в состав того или иного отряда на службе Либерти-Сити всегда значительно больше, чем свободных мест; это позволяет вербовщикам придирчиво отбирать самые лучшие кандидатуры. "Служба имперской безопасности" внимательно следит, чтобы ее агенты, как здесь называют военнослужащих, не ели даром хлеба Совета Директоров: армия Атлантии постоянно в тренировках и на учениях.


Но настоящей гордостью, радостью, надеждой и опорой Империи Атлантов является ее авиация. Лучшие технические образцы, превосходные пилоты и операторы, отлично функционирующая система ПРО/ПВО и так далее. Понимая две беды своей наземной армии (слабый моральный дух и относительная малочисленность), атланты делают все, чтобы прямое боестолкновение прошло как можно мягче и при как можно более выгодных условиях для солдат "Империи свободных". Главная роль в "подготовке" противника принадлежит ВВС, заслуженно считающимся лучшими в своем роде на Земле. Директор "Имперской службы безопасности" любит рассказывать о том, как огромная армия мексиканских повстанцев была превращена в пыль и прах за один-единственный удар его дорогих "Вестников Свободы". Империя одинаково хорошо развивает все авиационные отрасли, получая необходимую отдачу.


Военно-морской флот Империи Атлантов по сравнению с соседними японским и австралазийским выглядит уныло и скверно. Так случилось из-за бедности ЧВК, которые не могут сами оплачивать строительство и содержание необходимого числа кораблей, и из-за нежелания Совета Директоров помочь им в этом деле. Благодаря этим двум факторам, ВМФ ИА представляет собой печальное зрелище. Он не способен захватить господство на море, не может обеспечить высадку и снабжение десанта, не готов к боям в открытом море. Пожалуй, единственное, что он может худо-бедно сделать - это обеспечить относительное прикрытие береговой линии. Стоит отдельно упомянуть важную черту армии Атлантии - она лояльна лишь тому, кто ей платит. Конечно, вряд ли кто-то сможет заплатить больше, чем все Директора Империи вместе взятые; но самые проницательные люди давно задавались вопросом: а кому же будут верны все эти ЧВК, если Совет Директоров... распадется? Командование всеми вооруженными силами Империи Атлантов осуществляет Совет Директоров через "Службу имперской безопасности", чей руководитель считается одним из самых влиятельных членов СД. На момент начала Войны двух Императоров, СИБ возглавлял Габриэль д'Эстре - француз, выходец из Луизианы, один из самых жестких и расчетливых людей своего времени. Он пытался провести более глубокие реформы армии, но натыкался на сопротивление наиболее консервативных директоров. Габриэль вполне компетентный командир, быстро и эффективно решавший все проблеиы с частыми восстаниями в Мезоамерике. К тому же он привлек ряд специалистов из Южной Африки, соблазнив тех огромными суммами денег, ассигнированными на них. Также стоит упомянуть командира "Сынов Божиих" - Фрэнсиса Говарда Хевинкорта. Этот солдат-ветеран, ударившийся в религию, собрал ЧВК из христианских фанатиков и поставил ее на службу вице-президенту Роману Хлебову. Качества Хевинкорта ни у кого не вызывают сомнений: он прекрасный лидер... ну на уровне полковника уж точно.

Японская Империя

Японская Империя под мудрым правлением династии Кобре вернулась к славным милитаристским традициям прошлого - теперь это снова вооруженная до зубов и крайне амбициозная страна, намеренная во второй раз испытать счастье во время передела мира. Однако не забыты и плоды мирного развития: японские вооруженные силы не испыиывают проблем с современным снаряжением, в них необычайно высок процент роботов и иных механических солдат. За счет сателлитов в континентальной Азии Япония имеет необходимые для ВПК ресурсы, а население готово умирать за великого Императора - Токио смело вступает в игру. Наземная армия Японии достаточно похожа на европейскую: в ней тоже значителен процент боевых машин и применяются перспективнейшие разработки. Однако из-за личных убеждений Императора в Японской Империи не так сильно распространена биомеханика, как у северо-западного соседа. Также она комплектуется по смешанной системе с уклоном в призывную - согласно мнению Императора, все его подданные обязаны пройти армейскую службу. Но при этом в ударных частях, которые и являются главным тараном японцев, задействованы только контрактники и "железки", как их называет сам правитель Страны Восходящего Солнца.


В силу исторических традиций и географического положения Японии главная ставка Императором была сделана на развитие мощного флота. Флота, который мог бы захватить господство на Тихом, а, возможно, и Мировом окнане, преодолев сопротивление любого предполагаемого врага. И действительно, суда Токио внушают уважение и страх всем возможным соперникам: профессиональные экипажи, новейшая техника и наиболее совершенные тактики ведения боя позволяют говорить о том, что Япония имеет самый совершенный флот из всех представленных на Земле. Его развитие шло равномерно, Император не допускал перегибов ни в какую сторону, хоть самым большим его расположением и пользовались монструозные и непотопляемые линейные корабли.


Военно-воздушные силы Японской Империи не представляют собой чего-то необычного. Безусловно проигрывая в этой категории Империи Атлантов, ЯИ находится на одном уровне с остальными своими соседями в лицах Европы, Индии и Австралазии. Однако, по сравнению с индусами, японские самолеты куда более совершенные в техническом плане: сказывается тотальное превосходство в технике Токио перед Индией. Так как венцом ВС ЯИ заслуженно считается их военно-морской флот, авиация создается с упором на оказание поддержки кораблям в выполнении поставленных перед ними задач. Верховным главнокомандующим Японии является сам Дмитрий I Кобре. О его воинских талантах нечего распинаться, можно просто напомнить его послужной список: "Замирение Чечни", две Ближневосточные войны, захват Китая с Северной Кореей и, конечно, участие в Третьей Мировой. Везде он показал себя достойным генералом и только возраст заставляет его по-тихоньку отходить от непосредственного управления войсками его страны. Но на смену ему готов прийти его первенец Виктор, также показавший себя умелым полководцем. На море же им помогает единственная в своем роде женщина-адмирал Рин Такамада, пробившая себе дорогу во флот своими потрясающими умениями и обширнейшими познаниями в этой сфере.

Латинская Империя

Латинская Империя как государство само по себе возникло исключительно благодаря армии. Как известно, под самый конец Третьей Мировой Войны пользовавшийся абсолютным доверием Артема Ширинова генерал Грызлов, собрав корпус добровольцев, огнем и мечом прошелся по Южной Америке, объедирив ее под властью Куско и начав возрождать "инкский социализм". На первом месте в столь специфичном государстве всегда была армия, постоянно находящаяся на боеготовности: восстания случаются очень часто и войска всегда должны быть готовы к их подавлению. Общепризнанно, что сухопутная армия Куско является одной из самых мощных в мире, хоть по технологиям она и отстает от Европы, Атлантии и Японии. Многочисленная, неплохо оснащенная и натренированная, она готова отстаивать позиции своего любимого лидера Грызлова не только в Новом, но, при желании, и в Старом Свете. Армия ЛИ комплеетуется по призывной системе, служат в ней 3 года - именно такой срок полагается необходимым для усвоения всей мудреной солдатской науки. Если начнется война, то в максимально сжатый срок по Империи пройдут мобилизационные предприятия, которые позволят увеличить численность вооруженных сил в два - два с половиной раза. Технически войска Куско застряли примерно в первой половине 50-х годов, не успевая за всеми дорогими и, по мнению Генерала, не столь уж необходимыми новинками. В его рассуждениях есть определенная логика: в условиях Южной Америки столь дорогое и хрупкое оборудование может банально не оправдать затрат. Поэтому им была сделана осознанная ставка на, возможно, менее передовое, но более надежное и практичное оружие.


В авиации главная роль отведена боевым вертолетам, оказывающим поддержку наступающим сухопутным войскам. В Латинской Империи можно встретить вертолеты самых разных типов, но преобладают штурмовые и десантные модификации. Также в распоряжении Куско находится солидный, хоть подчас и устаревший, парк военных самолетов, принимающий участие в подавлении регулярных восстаний индейцев в их сырьевых резервациях. Особенную любовь Грызлова заслужили штурмовики "Пиноккио", названные так из-за удлиненной носовой части. "Пиноккио", действующие на сравнительно небольшой дистанции, за счет своей бронированности и оснащения тяжелыми ракетами способны уничтожить танковые колонны противника за один вылет. Флот у Куско - довольно бодрый середнячок.


Руководство армией до недавнего времени осуществлял сам "Освободитель", как стал зваться Грызлов после объединения Южной Америки. Но теперь, в силу возраста, он предпочел удалиться от дел управления, проводя все больше и больше времени в постели наедине с историческими книгами. По сути, теперь функции верховного гдавнокоиандующего выполняет его любимый сподвижник Феодосий Задов, бывший адъютантом во время "Освободительной войны". Этот мужчина прославился двумя вещами: своей зашкаливающей жестокостью и собачьей верностью к Ольге I; это не оставляло сомнений, кого в грядущей войне поддержит крупнейшее государство Южной Америки.

Южная Африка

Южная Африка, вернувшаяся под руководством Дитриха I к традициям белого супремасизма, желала обеспечить единство "черного континента" под собственной рукой. Именно этим была обусловлена поддержка Кейптауном Павла II, согласившегося в случае успеха передать протектораты Европейской Империи под управление своих южноафриканских союзников. Помимо этого, нужно сказать, что служивший в войсках Кейптауна Павел вызывал у суровых буров большую симпатию, чем "изнеженные" москвичи, никогда не нюхавшие пороха на передовой. Владения Имперского Государства Каапстада все располагались в Африке, для доступа к ним не было большой нужды во флоте или авиации. Одновременно часто происходили восстания местных племен и чернокожего населения, недовольных возвратом к колониальным порядкам XIX-XX веков. Это предопределило развитие вооруженных сил ИГК - главный упор делался на крепкую и мобильную наземную армию, способную быстро перемещаться на большие дистанции и сразу же вступать в бой.

Республика Ла-Плата

Хотя формально Республика Ла-Плата входит в состав Латинской Империи, всем в мире ясно, что на деле она проводит независимую политику, подкрепленную собственными вооруженными силами. По настоянию вице-президента Республики Сергея Смирнова ВС Ла-Платы получали повышенное финансирование и, к моменту начала Войны двух Императоров, представляли собой надежную опору партии Павла II в регионе. Народная армия Республики строится на смешанной контрактно-милиционной основе: существует 70-ти тысячный кадровый ударный корпус, который при необходимости может опереться на практически все взрослое население страны. Милиционная составляющая позволила привить воинские навыки большинству населения, тем самым создав впечатляющий резерв для профессионального корпуса. Технологически Ла-Плата кое-где превосходит Империю, но в целом они стоят на одном уровне там, где дело касается армии.

Особое внимание уделяется развитию ПВО/ПРО - помня уроки предыдущих войн, руководство государства создает себе надежных щит от воздушных атак. НАР также может опереться на внушающую уважение систему наземных укреплений, возведенных по границе Ла-Платы с другими субъектами Латинской Империи. Флот Ла-Платы существует только ради защиты границ Республики с моря и недопущения проникновения противника в ее территориальные воды. Благодаря хорошим отношениям вице-президента с императором Артемом I, Ла-Плате удалось получить 30 эсминцев Европейской Империи начала 2050-х годов: их скоростного хода и довольно-таки мощного, конечно, по меркам региона, вооружения вполне хватает для выполнения поставленных перед флотом задач. Также на службе Ла-Платы находится десяток подводных лодок тех же лет постройки: эти суда должны бесчинствовать на водных коммуникациях неприятеля, подрывая его экономику и нарушая связь.


Несмотря на понятное стремление Смирнова обзавестись солидным воздушным флотом, на начало Войны двух Императоров под командованием Ла-Платы находилось всего-навсего 120 военных самолетов всех типов и модификаций. Это объясняется как отсутствием соответствующих объектов промышленности на территории Республики, так и нежеланием леволиберального "Движения за Свободу", занимающего большинство мест в законодательном собрании, ассигновать нужную сумму для строительства самолетов за рубежом. По мнению представителей ДзС, деньгам лучше пойти на возведение отдельных туалетов для сексуальных меньшинств и строительство нового квартала для мигрантов из Индии со всеми удобствами. Так или иначе, РЛП придется обходиться теми силами, что у нее есть на данный момент. Согласно конституции Ла-Платы, ее главнокомандующим является президент, которым на момент начала Войны двух Императоров был избран Хуан Гизо - молодой и яркий представить "Радикально-социальной партии". Гизо ввел в свое окружение многих военных зарубежных специалистов, призванных улучшить военную подготовку его армии. Одним из главных в их числе можно назвать профессионального наемника Джорджа Бокуара - атлантийского спеца по противовоздушной обороне, бежавшего из Атлантии от преследований со стороны невзлюбившего его вице-директора Хлебникова.

Султанат Хуэй

Султанат Хуэй был буферным государством между Европейской и Японской Империями. Возглавлял это образование Данил Соковский - татарин-мусульманин, пользовавшийся, однако, безграничным доверием Артема I по неизвестным нам причинам. Соковский в юности увлекался трудами Л. Гумилева и был убежденным сторонником Дугина в дальнейшем, что незамедлительно отразилось на вверенном ему государстве, успешно возрождавшем славные воинские традиции (и не только воинские) времен Чингисхана. Армия, бывшая основой государственности, представляла собой более чем любопытное зрелище: в ней сочетались новейшие технологии и старые традиции. Организация наземных сил была максимально приближена к Орде Чингисхана лишь с небольшими дополнениями. Так, по особому настоянию Артёма I, в котором Соковский, естественно, не мог ему отказать, было разрешение воинской службы для женщин. Наибольшим уважением хуэйцев пользуются быстрые боевые машины и скоростные роботы, мотопехота Хуэйя - одна из лучших в своем роде на Земле. Здесь стоит отдельно подчеркнуть их фанатичность и преданность делу "Великого Султана", которую можно сравнить лишь с "Золотой гвардией" Кобре и формированиями индусов. Войска Нефритового Трона в совершенстве освоили тактику "hit and run", грозя стать настоящим кошмаром коммуникаций любого противника. Данил Соковский, как и все его окружение, уверены, что для батыра нет большей чести, чем сразиться с врагом лицом к лицу. Высочайший авторитет и престиж моторизованной пехоты не мог не сказаться на других родах войск, а особенно - на авиации. Гордые хуэйцы в большинстве своем презирают ВВС за "подлую войну" и с большой неохотой идут туда служить. Выход был найден довольно элегантный: Максим Широков, муж дочери Данила и третий сын Императора, был объявлен покровителем "Мечей Джабраила", что немедленно придало авиации надлежащий уровень уважения. К сожалению для обитателя Нефритового Трона, случилось это слишком поздно и к началу Войны двух Императоров ВВС Султаната представляли собой не самое впечатляющее зрелище. Формально командование всеми подданными, а в их числе и военными, осуществляет сам Султан-на-троне, однако в последнее время ему пришлось подвинуться. Максим Широков, сын Самого, не желал делиться с тестем командованием войском, которое превозносит "Макса-батыра" и "Макса-хана". Этот молодой человек не лишен талантов полководца, а особенно - полководца "подлой войны", которую и готовы вести под его началом хуэйцы.

Ход событий

2060

Европа

Начало конфликта принято отсчитывать с 9-го июня 2060 года, когда, опираясь на верных ему людей по всему свету и пользуясь замешательством в лагере врага после провалившегося покушения на его жизнь, Павел Артемьевич провозгласил себя Павлом II и короновался отцовской короной в Реймсе. В Европе, однако, позиции партии бастарда были крайне слабы: только Франция, Иберия и Англия переприсягнули ему на верность, а остальные субъекты Единой Европы осиались верны Алексею II. Это не разочаровала Павла, готовившегося к долгому и трудному противостоянию, а лишь раззодорило его. Боевые же действия в Европе начались с атаки верных Павлу сил на Рейн: было решено опереться на эту реку и остановить врага там. Цель была выполнена уже к исходу первого дня сражений; одновременно южная армия под командованием верного друга Павла Вячеслава Залесского вошла в пределы Италии, намериваясь поднять мятеж и там. Шок от выступления бастарда прошел быстрее, чем последнему хотелось бы: уже 10 июня войска Алексея II входят в занятые ранее Нидерланды и выбивают Залесского из Милана и Флоренции. Достаточно быстро становится понятно, что в Европе мятеж будет раздавлен - он принял слишком небольшие размеры и оказался оторван от остальных сторонников. Попытка В.А. Залесского остановить продвижение врага под Генуей привело к утрате павлистами всего тяжелого вооружения; им пришлось быстро покинуть Аппенины. В это же время разворачивается сражение за Рейн, на котором сторонникам Павла удалось остановить врага. Этот тактический успех был быстро омрачен как новостями из Италии, так и известиями об успешной высадке десанта алексеевцев на землю Англии в графстве Нортумберленд. На следующий день Павел II с близкими к нему офицерами переезжает из Парижа в Кале, санкционировав постепенный отход верных себе частей к портам Королевства Франция. План был прост и сложен одновременно: опираясь на большую часть флота Европейской Империи, перевезти войска в Южную Африку, лояльную бастарду. Залесский предлагал вместо этого организовать оборону Англии, но такой поступок был бы простым самоубийством: долго защищать изолированный и лишенный ресурсов остров от многократно превосходящего неприятеля было невозможно. Полки бастарда, сохраняя порядок и вооружение, отступали с боями несколько дней, наконец, дойдя до условленных пунктов эвакуации: Кале, Дюнкерка, Бордо и Бреста. Началась быстрая эвакуация, сорвать которую у алексеевцев не вышло: слишком упорно дрались павлистские авангарды, а на море превосходство было за сторонниками бастарда. Последние транспортники вышли из Бордо 17 июня и соединились с остальным флотом в Бискайском заливе. Отсюда планировалось зайти только в Кадис, дабы забрать испанские части. Воспользовавшись уходом армии Павла из Франции, Алексей II отдает приказ о переходе в наступление на Иберию - нужно было перехватить вражеские части, не дав тем уплыть в Южное полушарие. Атака велась как со стороны Пиреней, так и с моря: в частности, лихим десантом 18 июня была взяла Валенсия, а через два дня упорных боев в руки алексеевцев перешли перевалы Пиренейских гор. Здесь их наступление сделалось неостановимым: остатки войск Павла бежали в беспорядке к портам, неся поражение за поражением. Единственным их успехом можно считать долгую оборону Гибралтара (14 июня - 1 июля), сковавшую Магрибскую армию. Также относительно хорошо делали обстояли с Мадридом: 3 тысячи павлистов смогли обеспечить эвакуацию всего ценного из столицы Иберийского королевства и отойти в полном порядке. В конце концов, бОльшая часть павлистов смогла к 1 июлю прибыть в Кадис и начать погрузку. Здесь пришло ужаснувшее всех известие: в результате быстрой и неожиданной атаки со всех сторон в руки противника попал Гибралтар, до того считавшийся неприступной крепостью, и от него к порту Кадиса идет целая армия алексеевцев. Это заставило Павла II поспешить с эвакуацией, отказавшись от идеи погрузить на корабли некторые образцы тяжелого вооружения. В результате, ночью со 2 на 3 июля корабли бастарда ушли из Кадиса, держа курс на Южную Африку. На этом закончились бои в континентальной Европе времен первого этапа войны. Королевство Англия, перешедшее на сторону Павла II, таким образом стало единственным оплотом мятежа в Европе, окруженным со всех сторон алексеевцами. Лорд-протектор Говард Стоун, лично лояльный бастарду, поклялся умереть с мечом в руках: по острову пошла волна мобилизации, на береговой линии поспешно возводились укрепления и возобновилось регулярное патрулирование прибрежных вод. Среди англичан прошел н астоящий патриотический подъем: люди были готовы сражаться и умирать за настоящего Императора. В Москве сразу стало ясно, что операция в Англии может занять очень много времени, и решено было сперва разбомбить террторию мятежного королевства, благо на небе властвовали легитимисты. В ходе воздушной Битвы за Англию, длившейся с 3 июля по 7 августа, алексеевцам удалось превратить в пыль большинство вражеских укреплений и сравнять с землей почти все военнные заводы на юге страны. И хотя решимость народа им поколебать не удалось, на связь с Алексеем II вышел офицер английской армии Уильям Фрежоль, предложивший свои услуги в организации антипавлистского заговора. Его услуги были приняты: взамен Алексей II обещан ему полную амнистию и повышение в чине Европейской Империи. 8 августа алексеевские полки высадились по всему южному побережью Королевства; сопротивление было отчаянным, но продвижение врага остановить не удавалось. На следующий день пал о. Уайт, где капитулировало более 6 тысяч солдат гарнизона.Солдаты Москвы подошли к предместьям Лондона 13 августа и, одновременно с штурмом столицы извне, последовал удар изнутри. Фрежоль и его сторонники смогли окружить правительство и арестовать лорда-протектора; оставшись без руководителя и командования гарнизон английской столицы не смог долго противостоять превосходящим силам противника. Назначенный Алексеем II лордом-протектором У. Фрежоль приказал английским частям прекратить сопротивление "войскам истинного Императора". Однако приказу изменника подчинились отнюдь не все: многие полевые командиры на севере острова ушли в Шотландию, организовав там мощное партизанское движение. Весь оставшийся август алексеевцы очищали Англию, Уэльс и равнинную Шотландию от оставшихся сторонников Павла. Принято считать, что активные боевые действия в Европе на первом этапе войиюлокончились взятием превращенного в руины Глазго 29 августа.

Северная Америка

Симпатии Атлантии в этой войне оставались под большим вопросом вплоть до самого ее начала. Всем была известна симпатия вице-директора Хлебникова в партии бастарда и директора Карканта - к легитимистам. Все решалось на собрании Совета Директоров 9 июня - в Европе уже начались боевые действия, а Империя Атлантов только определялась со своей стороной. После трехчасового совещания за плотно закрытыми дверями помещение быстро покинули Хлебников и глава "Службы имперской безопасности" д' Эстре. За час они добрались до Хьюстона, где объявили о создании "Специальной имперской комиссии", ставшей альтернативным правительством Атлантии, и своей симпатии к Павлу II. Одновременно с этой публикацией CEO Каркант заявил о "безусловной лояльности курсу Москвы". Тем самым Война двух Императоров переросла в Гражданскую для отдельно взятого континента. Наемные формирования, составлявшие почти все ВС Империи Атлантии, и органы самоуправления на местах довольно быстро определились со своими симпатиями в этом конфликте: к полудню 12 июня по местному времени граница между сторонниками "Комиссии" и Совета Директоров в основном пролегала по реке Миссисипи и ее притокам - западные штаты отошли Хлебникову, а восточные признали законное руководство. Контроль за "ассоциированными территориями", хоть и условный, также перешел в руки правительства Хьюстона. Первые серьезные бои между павлистами и алексеевцами произошли 13-го числа в Новом Орлеане: в результате упорного боя стороны отошли на свои позиции. Стоит сказать, что на первом этапе войны наемников против наемников не было какой-либо озлобленности: счет убитых едва ли велся на сотни, пленными обменивались регулярно, а за чужими ранеными ухаживали как за своими. Крупные успехи какой-либо из сторон по этой причине были крайне затруднительны: даже если противника окружали, ему давали с оружием покинуть котел. Оба командующих были в бешенстве, но, из-за боязни потерять хоть какую-то, но вооруженную силу, были вынуждены временно ничего не предпринимать для укрепления дисциплины в наемных отрядах. Однако Д'Эстре, получивший карт-бланш от председателя Комиссии Хлебникова, уже 20 июня начал вербовать людей в регулярную армию, призванную со временем заменить нелояльное, своевольное и малоэффективное наемное войско. Но здесь случилось то, что чуть ли не привело к краху всех павлистов Нового Света в его северной половине. Отборные войска Латинской Империи под командованием лучших ее офицеров, действуя по разработанноиу лично Грызловым плану, форсировали 18 июня Панамский канал и перешли в стремительное наступление на Север. Армия Рамона Сервантеса, вторгшаяся в пределы сателлитов Империи Атлантов, росла с каждой минутой за счет восставших против капиталистов местных: инкский социалтзм, который несои с собой солдаты Грызлова, казался им сказкой в сравнении с прошлыми господами. Малочисленные наемные отряды были разбиты за считанные часы: пленных Сервантес передавал аборигенам, расправлявшимся с ними необычайно жестоко. Войска Куско, не встречая сопротивления, за остаток июня прошли всю Центральную Америку, в два раза увеличив личный состав и оснастившись перехваченным у наемников Атлантии новейшим оружием. Под стенами Мехико их ждали отборные ЧВК Хлебникова и ополчение местных белых лиц: кровавое сражение продлилось все 2 июля и завершилось поражением хьюстонцев из-за бегства в решающий момент битвы левого фланга, составленного из частей "Темного Солнца". В столицу Третьей Мексиканской Империи Сервантес вошел триумфатором, под благословения мексиканцев и вопли казнимых граждан Империи. Здесь он издает "Хьюстонскую директиву", обозначив главную цель всей кампании. У Хлебникова и его правительства не осталось свободных сил, способных отразить вражескую атаку, тем более подобной силы. Ситуация стала критической и вышла из-под контроля. Отяжеленные ополчением и обозами, грызловцы сбавили темп наступления, но это мало чем помогало их врагам. К тому же лояльные Алексею II атланты пошли в собственное наступление (3 - 12 июля), пытаясь прорвать созданную оборону по Миссисипи и не позволить Хлебникову перебросить войска на юг. Один за другим города падают к ногам Сервантеса, а из столицы Латинской Империи его подгонял медленно умирающий Грызлов, надеявшийся застать погибель хотя бы половины самого ненавистного ему государства. Оба они были уверены в грядущей победе и, право, имели все обоснования считать ее неизбежной. Попытки же павлистов применить свою великолепную авиацию заканчивались провалом из-за необычайно густого покрытия ПВО. 22 июля авангард во главе с самим Сервантесом вышел на границу Мексики и самой Империи Атлантов, но решил остановиться и не развивать атаки, пока не подтянутся главные силы, так как чем ближе становился Хьюстон, тем больше он боялся какой-нибудь ловушки. Этот подарок судьбы был очень удачно использован Хлебниковым: "Божье Войско" лихой и неожиданной атакой смогло отбить космодром алексеевцев под Гудзоном. Оттуда 24 июля в стратосферу взмыла последняя надежда павлистов - секретное супероружие Империи Атлантов, названное в простонародье "Ионным орудием". Выйдя на заданный уровень, она в 22:55 по местному времени сделала всего один залп на пределе своей мощности в самое сердце полусонной армии Сервантеса. Эффект оказался сокрушителен: на месте попадания образовалась дыра глубиной в километр и радиусом - в два. Весь штаб погиб, находившиеся рядом с ним полки также отправились в Бездну и, самое главное, были уничтожены самые совершенные системы ПВО. Буквально через минуту после удара с северо-востока послышались леденящие души солдат некогда победоносной армии звуки - то на удар зашли эскадрильи Хьюстона, несшие с собой смерть и разрушения. А после них, не давая врагу и минуты, на их позиции накинулись первые бойцы регулярной армии и мстившие за коллег наемники. Всего за полчаса все было кончено. Победоносный марш Сервантеса был остановлен на границе Техаса и Мексики по сути одним-единственным выстрелом: вместе с его прекрасной армией погибла и надежда быстро покончить с мятежом в Северной Америке. Жалкие остатки войска Куско, насмерть запуганные, или бежали на юг, или сдавались на милость победителя. Этот неожиданный триумф сторонников Павла II вдохновил всех: свои поздравления Роману направили Дмитрий I, Генрих I, Сергей Смирнов и, конечно, сам претендент на престол Европы. Но, конечно, больше всего победе были рады в самом Хьюстоне, где прошел парад (25 июля), торжественное награждение всех причастных и вручение эскадрильи "2-й Техасской", исполнившей вторую фазу в операции, почетного знамени. Выступая с речью, Хлебников особо подчеркнул, что: "Теперь [мы] не намерены отступать: только вперед! Мы должны идти к великой победе под победоносными стягами Павла II и вечного атлантийского капитализма!". Во вражеском же лагере эмоции были сугубо противоположные. Грызлов, потрясенный уничтожением огромной армии, слег: больше он не встанет с постели до скорой смерти. Император Куско вышел на связь с председателем Комиссии используя секретные каналы уже 26-го июля, предложив перемирие до конца года. Интимное предложение устраивало Хьюстон: неформальное перемирие, о котором никто не объявил, было заключено. Это привело к интересной ситуации: С одной стороны, инки вывезли остатки некогда большой армии к Гватемале, где и закрепились, подтягивая пополнения и амуницию; с другой - части Хлебникова заняли только самый север Мексики, не обладая возможностью продвигаться дальше по причине своей малочисленности. Огромная территория от севера Мексики и до Гватемалы осталась без власти и ее поддерживающих армий, что незамедлительно привело к колоссальному бандитизму: еще надолго эти земли останутся "Черной дырой". Обезопасив себя с юга, атлантийские павлисты занялись дальнейшим укреплением своих рубежей по водным преградам и созданием регулярной армии, благо теперь сопротивление со стороны наемных отрядов этому шагу прекратилось по причине выбивания последних в ходе "Кампании Сервантеса". Оставшиеся ЧВК или были полностью лояльны власти Хьюстона, или слишком ослабели для существенных протестов. Уже 9 августа выходит указ "Об основах соблюдения гражданского долга во время войны", по сути окончательно узаконивший регулярные вооруженные силы Атлантии. Набор в них стал массовым: люди бежали от невзгод военного положения на фронт, куда лучше снабжавшийся продовольствием и товарами первой необходимости. К началу осени и концу затишья на фронте численность формирований, непосредственно подчиненных новосозданной "Службе Защиты Империи" достигла трехсот тысяч человек. Помимо этого, Хлебников принялся вводить кризисные учреждения, действовавшие в лучшем случае в обход "Хартии Атлантов", если не прямо ее нарушающие, зато позволяющие улучшить управление подвластными территориями и наладить жизнь тыла. Самым знаменитым примером, отмеченным даже в пропаганде вражеской стороны, стал указ от 25 октября "Об обеспечении продовольствием и медикаментами наименее защищенных слоев населения", который вводил твердые цены на указанные категории товаров для граждан с низким уровнем заработка. Алексеевцы, отказавшиеся поступаться принципами частной собственности даже ради военного времени, занялись за время затишья подготовкой армии. Поняв слабость наемников, Шарль Широков, ставший вице-директором и руководителем "Службы безопасности Империи" одновременно, создал, по примеру врага, регулярную армию. Однако он как раз наткнулся на сопротивление командиров и директоров ЧВК: в отличии от павлистских, они не были уничтожены в июльскую кампанию и сохраняли свое влияние на дела восточной Империи. Противостояние стало явным и грозило мятежом наемных отрядов, которые, по сведениям алексеевской разведки, уже имели связь с Хьюстоном, а это привело бы к крушению линии фронта и настоящей катастрофе. Необходимость крайних мер стала очевидна всем в руководстве Восточного Побережья. Но прибегнуть к ним директор Каркант решился только 21 августа, когда из Дублина прибыли транспорты с большим экспедиционным корпусом Европейской Империи. По настоянию Шарля, Каркант 23 августа пригласил всех председателей ЧВК и самых значимых полевых командиров на торжественный обед в честь своего юбилея: на этом обеде бойцы ЕИ хладнокровно вырезали указанных им лиц, в чьей лояльности Каркант и Широков сомневались. Через полчаса после резни вышел указ "О переходе частных военных корпораций в собственность Ш. Широкова" - а по сути в подчинение СИБ. Возможный заговор был одним ударом обезглавлен, а наемные отряды, лишенные лидеров и растерявшиеся, ничего не смогли предпринять и были расформированы в состав других полков. 6 сентября алексеевцы пришли в движение под Новым Орлеаном; контрудар послужил началом Третьего сражения под Нью-Орлеаном, которое продлилось до 19-го числа и отличалось необычной жестокостью с обеих сторон. Несмотря на численное превосходство, сторонники Алексея II не смогли прорвать оборонительных линий павлистов, хоть и превратили несчастный город в пылающие руины. После неудачи на этом направлении, войска Карканта перешли в наступление под мелким городком Санкт-Петербург: эта битва закончилась только под самый конец октября и также - в пользу Хлебникова и компании. Во многом их успехи обеспечивало превосходство в воздухе, которое никак не удавалось перехватить алексеевцам. Авиация Империи Атлантов, в начале конфликта почти полностью последовавшая за своим любимцем д' Эстре и перешедшая на сторону павлистов, оправдывала свою репутацию, громя и уничтожая враждебные наземные части. Стоит упомянуть наиболее результативных пилотов: Эрих Мария Годерман, ликвидировавший, если верить данным официального Хьюстона, 280 самолетов и 500 наземных боевых машин противника и Виктория Геннадиевна Швецова, уничтожившая, опять же по статистике Хьюстона, со своего штурмовика 690 вражеских роботов. Верный заветам великих полководцев прошлого, Р. А. Хлебников всячески искал героев среди своих солдат и делал из них примеры для подражания остальным, понимая, как позитивно это сказывается на боевом духе. Вся осень прошла в попытках алексеевцев переправиться через Миссисипи и отражениях этих попыток с враждебной им стороны. Это время было с умом использовано Хьюстоном, успевшим создать впечатляющую (по меркам начала войны) регулярную армию и начавшим получать помощь со стороны Японии и Австралазии через Калифорнию. После прибытия очередной, крупной партии боевых роботов из Токио 6 декабря, Хлебников на свой страх и риск издал приказ о начале движения его армий на юг, в глубинные районы Мексики, охваченные ужасной анархией и попавшие под прямое управление самых различных бандитов, террористов и религиозных сектантов. Управление "Южной армией" он доверил Френсису Хевинкорту, командиру и хозяину "Божьего воинства". Он вступил на землю Мексики с очень небольшими силами: 20 000 роботов, 7000 солдат и 10 000 его собственных наемников при поддержке 450 различных боевых машин и 100 самолетов; поэтому и приказание было довольно неамбициозным - требовалось вернуть Третью Мексиканскую Империю под контроль и, дойдя ло ее границ с Никарагуа, укрепиться там. Поход Хевинкорта оказался довольно сложным: местное население, не желавшее возвращаться под управление соседей с севера, быстро организовало дружины самообороны, оказывавшие довольно достойное сопротивление. Понимая опасность, нависшую над их головами, самые успешные главари банд собрались в Мехико и 9 декабря короновали "Императором Народно-Демократической Мексики" наиболее могущественного из них - Филиппа Боготу. Богота выступил с "императорским манифестом", в котором провозглашал своей целью: "Изгнание северных дьяволов из Мексики и проведение реформ по образу и подобию инкского социализма": этим нехитрым жестом бандитам удалось "легитимизироваться" и теперь они, по мнению значительной части мексиканцев, действительно выражали национальные интересы. Патриотический подъем мексиканцев еще больше замедлил продвижение Хевинкорта, но остановить его совсем у банд не получалось: все-таки на деле они оставались банальными головорезами, а не "профессиональными военнными Великого Мексиканского Воинства", как их пышно именовал "императорский манифест". Медленно, но неумолимо атлантийцы двигались вперед, сокрушая всех врагов на своем пути. Наконец, в сочельник, Фрэнсис и его полки достигли Мехико, которое и было ими взято, несмотря на ожесточенное сопротивление местных и гарнизона. Однако "императору" удалось пробраться до вертолета и сбежать из охваченного огнем города: находясь в укрытии, он обратился к мексиканскому народу, требуя от него продолжать борьбу, и к Грызлову, соглашаясь в случае оказания помощи признать руку Куско над собой. Наше повествование в этом разделе заканчивается 1 января нового, 2061, года: на фронте по Миссисипи все спокойно; победоносный Хевинкорт выступил из Мехико на юг, гоня перед собой разрозненные мексиканские банды; Грызлов закончил собирать армию в Гватемале и принял предложение Боготы; в Либерти-Сити же прибыло подкрепление из Единой Европы с неким супероружием, способным, дескать, повернуть ход военных действий вспять. По слухам, это должны быть новые танки.

Азия Война в Азии и на Тихом Океане обещала быть масштабной. Здесь сходились иноересы множества государств и в этом же регионе были расположены самые густонаселенные районы земного шара вроде Китая и Индии, богатые, к тому же, столь важным для промышленности сырьем. Стороны конфликта были в принципе ожидаемы: поздним вечером 9-го июня Дмитрий I подписал приказ о мобилизации и объявил о поддержке претензий Павла II на московский трон. Следующим утром правитель Султаната Хуэй подтвердил свою приверженность клятвам Алексею II; тоже самое сделали и в Нью-Дели с Ольгой, которая при новой власти стала центром европейского Дальнего Востока с легкой руки правящей Императрицы. После недолгих обсуждений, парламент Федерации Океании решил вступить в войну на стороне Павла; учитывая, что западные штаты Империи Атлантов тоже выступили в поддержку бастарда, то господство его партии на Тихом Океане стало практически безраздельным. Активные боевые действия начались уже 11 июня, когда, после поспешной процедуры коронации на Нефритовый Трон, некогда Максим, а ныне Мухаммед Широков с огромной армией полудиких хуэйцев вторгся в пределы Внешнего Китая, неся с собой смерть и разрушение. Войска, составленные в основном из аборигенов с крайне незначительной прослойкой японских кадров, убегали, лишь заслышав приближение чудовищных орд хуэйцев. Японцы-командиры ничего не могли с этим поделать и оставляли противнику город за городом, поселение за поселением. Заняв очередной населенный пункт, хуэйцы первым делом стремились обратить в ислам его население; но если им оказывалось сопротивление, никто не желал изменять вере своих предков, или если самому Мухаммеду I становилось скучно, местных просто вырезали. Ужасные расправы подтверждали самые плохие слухи о нравах хуэйцев и только пуще пугали китайские полки, которые пустились уже в простой драп. К началу июля, когда на место конфликта подошли сами японцы, почти весь Внешний Китай и огромный кусок Маньчжурии пали к ногам "Воина Пророка", как почтительно величали третьего сына Артема I в его войске - а ведь он сражался без поддержки частей Единой Европы! Подошедшие японцы смогли остановить бешеный натиск хуэйцев и нанести пару поражений Мухаммеду, которому пришлось прибегнуть к тактике изнемождения противника вместо прямых боестолкновений. Но к этому времени в дело вступили солдаты самой Москвы, вошедшие в Маньчжурию со стороны Европейской Империи; другой их удар был направлен напрямик в Корею, дабы лишить японцев самой удобной перевалочной базы. Понимая важность грядущих боев, именно к Пхеньяну отплыл Виктор Дмитриевич Кобре с элитной "Золотой гвардией" - это был единственный резерв, оказавшийся под рукой Императора. В кровавой битве 9 июля ветераны многих войн из "Золотой" наголову разбили врага, остановив его продвижение в глубь Корейского полуострова. После этого Виктор стремительно направился к Харбину, желая удержать за собой важный железнодорожный узел. Он успел в самый конец Первого сражения за Харбин (10 - 11 июля) и изменил ее конец в благоприятную для павлистов сторону. И хотя 2/3 Маньчжурии было окончательно потеряно, японцам удалось спасти наиболее важные точки и не допустить врага в Корею. Здесь Алексей II, понукаемый матерью, ненавидевшей Кобре, решился на авантюру: с помощью ТФ ЕИ организовать десант на Хоккайдо. Пока его брат Мухаммед отчаянно бился за Чэнду (17 - 29 июля), Леша подтянул к Ольге резервы и флот вышел в море 1 августа. Об этой операции в Токио узнали быстро и на перехват Дмитрий I отправил лучшие смлы своего флота под командованием Рин Такамады. Она не подвела: сражение, проведенное ею в 30 километрах от Хоккайдо, вошло в историю как вторая Цусима. Тихоокеанский флот Москвы прекратил свое существование, как и десант, а потери, понесенные японцами, были гораздо меньше вражеских. Это был настоящий триумф павлистов - второй после уничтожения армии Сервантеса на границе Мексики с Атлантией. После возвращения Дмитрий I удостоил Такамаду личной аудиенции, где осыпал наградами и почестями: пожалуй, самым главным призом сиало согласие Императора на брак своего внука со старшей дочерью Рин. Также, после истребления тихоокеанского флота Европы, была надолго обеспечена безопасность самих Островов, бывших опорой павлистской партии в Азии. Но празднования продлились недолго: уже 3 августа границу с Индокитаем пересекли войска Нью-Дели, поразившие японских стратегов своей численностью: на одного японца из состава "Армии Южных Владений" приходилось тридцать пять индусов. Руководство Нью-Дели собралось взять реванш за свое унижение в Южной Африке и санкционировало операцию "Удар Грома". В ее ходе (3 августа - 15 октября) индусам удалось продвинуться далеко внутрь Индокитая: под их натиском пали Таиланд и Сиам, были заняты западные районы Камбоджи. Самым крупным успехом 'Грома" можно считать захват Пномпеня (13 октября), после чего наступление пришлось приостановить из-за огромных даже для индусов потерь. Жестокость, проявленная индусами во время боев и на оккупированных территориях, быстро заставила японское руководство отказаться от использования на этом участке обширного фронта морально неустойчивых частей. Индусы практиковали человеческие жертвоприношения, которыми оканчивались практически все их действия на фронте. Первыми в атаку бросались отчаянные шудры, фанатичные бойцы "Жреческих батальонов" и покрывшие где-то ранее себя позором штрафники, желавшие смыть позор со своего имени вражеской кровью. При этом, согласно показаниям фронтовиков-японцев, идя в бой индусы постоянно распевают устрашающие боевые гимны, которые вводят их в состояние, близкое к состоянию берсерков Древности. Индусы не отступали и не сдавались в плен; попав же в него, с терпением, достойным стоиков, переносили все и молчали, веря в святость своего дела и его неизбежную победу. Вражеских раненых на поле боя они медленно добивали холодным оружием. Обращение же с взятыми в плен солдатами армий Павла II было за гранью человеческой морали: их топтали слонами, отдавали жрецам, резали на 15 кусков. Японцам-офицерам, взятым в плен, на лбах вырезали хризантему с помощью зараженных штык-ножей. По показаниям тех счастливцев, кто смог сбежать из "ям", пленников там часто кормили жареными коровьими фекалиями и отваром из мух и червей. Но удачные побеги были крайне редки - "Очистительные ямы" охранялись превосходно. Подхватывая выпавшее из рук хиндистов знамя наступления, в атаку перешли хуэйцы, наконец-то взявшие Чэнду (18 октября) и, после упорных боев, овладевшие Харбином 1 ноября. Многие из "батыров" Хуэя предлагали форсировать наступление, рваться вглубь Китая и уже к концу года овладеть Пекином. Однако после внимательного осмотра войск, принимавших участие в штурме столицы Маньчжурии, даже Мухаммеду I стала ясна необходимость дать войскам передышку и он отдал приказ о закреплении на достигнутых рубежах. Таким образом инициатива перешла к Японии, окончательно перестроившей экономику и разогнавшей воинскую проиышленность до нужных значений. Пользуясь абсолютным господством в районе Японского моря, Дмитрий I начинает операцию "Бросок кобры": 6 ноября японские корабли заняли порты Ольги и Владивостока, через день был захвачен Сахалин, а по прошествии недели врагу пришлось оставить Курильскую гряду. Одновременно с этим "Золотая гвардия" нанесла неожиданный удар на самом юге, заняв Пномпень (12 ноября) и отбросив врага назад на 75-100 километров. 27 ноября японцы взяли Магадан, а в первый день зимы, после долгих и упорных боев, овладели Петрапавловском-Камчатским. Верх успехов японского оружия под конец "Броска" - захват 29 декабря Хабаровска и возвращение руин Харбина. Достигнув таких результатов, Император приказал остановиться, намереваясь за январь привести армию в порядок и начать массированное наступление во Внешнем Китае и Внутренней Монголии. Африка Южная Африка уже днем 9 июня признала над собой руку Павла II: правивший тогда соратник Артема I, старый, но крепкий Дитрих I всегда больше симпатизировал его незаконнорожденному сыну, чем "придворным кринолинам", как буры презрительно звали легитимистов, подчеркивая их "бабью" сущность. Одним из главных сторонников вступления в войну на стороне своего боевого товарища был Вильгельм Абель, младший сын Дитриха I и командующий главными силами бурской армии. 12 июня, после недолгих, но основательных сборов, войска Южной Африки стремительно пересекают границы с протекторатами Европейской Империи в Центральной Африке. Немногочисленные гарнизоны европейцев не могли дать отпора солдатам Кейптауна, что уж говорить про на скорую руку сформированные бригады самообороны из числа аборигенов, которые сметались за часы. Применение специальных транспортов и вертолетов позволило минимизировать проблемы с ландшафтом и не сбавлять темпов наступления. 18 июня передовые бригады Вильгельма Абеля достигли истоков Нила, откуда было решено наступать на Египет с тем, чтобы скорее принести войну в саму Европу. Плохая инфраструктура Северной Африки не позволяла алексеевцам оперативно перебрасывать подкрепления на этот театр военных действий: казалось, что часы европейского господства на севере и в центре "черного континента" были сочтены. Но здесь полоса удач для буров кончилась. Для начала, будто предвищая ухудшение ситуации, 22 июня внезапно умирает Дитрих I, у которого врачи констатируют отравление. Убийцу поймать не удалось. В этот же день порты Мадагаскара и Адена покидают монструозные баржи, несущие на себя легионы индусов, о которых буры уже было и позабыли, будучи уверены, что они пойдут воевать Индокитай. Однако первой целью своей экспансии они сделали Южную Африку, в чем скоро придется убедиться. 24 июня началось для Кейптауна, вчера бурно отметившего коронацию Генриха I, с плохих новостей: под Могадишо его войска были разбиты внезапным ударом индусов с моря, а ряд прибрежных городов Южной Африки был превращен в пыль действиями флота Нью-Дели. Новый король прекратил наступление на севере и объявил мобилизацию, коснувшуюся, в первую очередь, негров, из которых подлежало набирать части первой волны. Однако, пока резервы из Чада, Берега Слоновой Кости и Южного Судана спешили на юг, инициатива была в руках индусов, захвативших себе Сомали (23 - 26 июня) и почти всю Кению (23 июня - 1 июля), которым предстояло стать базами для дальнейшего расширения. Ситуацию еще больше омрачила "Акулья трапеза" - разгром индусами почти всего южноафриканского флота у Мадагаскара 2 июля. По этому поводу в столице Индии был дан торжественный парад и принесены в жертву более 6К пленных, взятых в стычках в Кении. Правители Индии отправили в Москву победные реляции, заявив, что уже к осени привезут головы "изменников-немцев". Алексей II по прочтении реояции написал на ней всего одно, но меткое слово: "Удовлетворены". И действительно, его двор был удовлетворен словами индийских друзей: алексеевцы были убеждены, что мятежным бурам осталось совсем немного. Лучшим доказательством этого служит приветственное письмо, отправленное Ольгой I в Нью-Дели, где та обещалась отдать свою старшую дочь Элен замуж за старшего сына премьер-министра Индии в случае победы. Письмо заканчивалось следующими словами: "Надеюсь вскорости подать свою руку тому доблестному воителю, кто привезет мне Победу и головы южноафриканских заговорщиков". Похвалы вскружили голову командирам индусской армии в Африке, которые решили ускорить и без того значительные темпы наступления. 4 июля индусы вошли во владения самого Каапстата, но здесь они столкнулись с серьезным сопротивлением только что сформированной армии под командованием Конрада Шульца. Она значительно уступала врагу и числом, и выучкой, но горела желанием защитить свою Родину от варварского разорения. Шульц, применяя хитрую тактику ударов и отходов, смог истощить вторгшуюся в пределы Имперского Государства неприятельскую армию. Та не могла навязать бурам решающего сражения, но страдала от их диверсионных операций и атак по отставшим отрядам. Местное белое население уходило вглубь Каапстата, пользуясь задержкой в продвижении врага, и ничего не оставляло солдатам Нью-Дели. Видя все ухудшающиеся и ухудшающиеся положение армии, ее генералы приказали повернуть назад, в Кению: туда, преследуемые по пятам ударными отрядами буров и изможденные индусы добрались 17 июля, тем самым закончив бесславную попытку вторжения на "землю белых". Тем временем кадровая бурская армия, оставив некоторые части удерживать завоеванные в первых числах июня земли, вернулась в Южную Африку. Первым серьезным поражением индусов стала утрата 14 июля Могадишо, занятого быстрым и внезапным ударом. Воспользовавшись растерянностью индусских офицеров, буры захватили весь стоявший в гавани флот, который банально не успели потопить их враги. Затем в три дня подчиненные Вильгельма Абеля расчистили Сомали, жестоко воздавая по заслугам оккупантам. Получая подобные известия, индийское руководство пребывало в убежденности, что на территории Сомали против них действует главная часть вражеской кадровой армии, что было совсем не так: основные полки буров устремились в Кению, подавлять самый крупный индусский десант. Таким образом в Кению буры вошли с двух сторон: с юга шла армия Шульца, с севера надвигались кадровые полки Абеля-младшего. 19 июля внезапной атакой Абель занял порты на севере Кении, пополнив за счет Нью-Дели припасы и разбив наголову вражеские гарнизоны. Эта атака стала крупной неожиданностью для индусов, искренне полагавших, что основные силы неприятеля все еще в Сомали. Но они не могли перебросить помощь портам, продолжая страдать от рейдов "Мстителей" Конрада. И как будто этих проблем было мало, произошло восстание местного населения, недовольного попытками насильного обращения в индуизм, предпринимаемыми оккупантами. И хотя буры эксплуатировали негров также беспощадно, как и их враги, они не трогали верованмя аборигенов, из-за чего последние прндпочитали вернуться под сиарую добрую руку Каапстата. Земля пылала под ногами незадачливых индусских воителей: их генералы, стараясь хотя бы сохранить армию, скомандовали отступление к оставшимся у них под контролем портам, намереваясь эвакуироваться в Мадагаскар, используя полное господство на волнах Индийского океана. Приказ был получен 25 июля: его исполнение у постоянно отбивающихся от вражеских атак и прорывающихся сквозь восставших негров индусских армий заняло три дня. Генералы, отошедшие в порты, были уверены, что худшее осталось позади и начали погрузку своих солдат на корабли. Но это оказалось лишь прологом к грядущей бойне, разыгравшейся в одном из крупнейших портов Африки, построенном после Великого похода Дитрихбурге. Именно туда отошли основные силы незадачливой армии вторжения, надеясь спастись от буров за городскими стенами. Однако они просто-напросто сами зашли в ловушку: 29 июля объединенная армия Каапстада нанесла сокрушающий удар по порту. Ослабленная долгими и тяжелыми боями армия Нью-Дели не смогла оказать достойного сопротивления и уже к ночи Вильгельм Абель пировал после одержанной победы - им была уничтожена в одном бою 380 000 группировка врага. Именно так закончилась авантюра индусов по захвату Южной Африки. Одержанная победа, помимо подъема морали войск буров, позволила перебросить большинство сил на Север, где, пользуясь ослаблением позиций Каапстада и остановкой их наступления, алексеевцы успели укрепиться и выбить отряды африканеров из истоков Нила (10 июля) и прогнать из Берега Слоновой Кости (8 - 21 июля). Вернувшиеся к середине августа на рубежи буры, однако, не стали ничего предпринимать, озаботившись удержанием оставшихся позиций. Скоро такая линия поведения, несвойственная местным, стала ясной: 31 августа в Каапстад прибыл флот павлистов во главе с самим Павлом II: Генрих I получил мощное подкрепление и, что было особенно важно, высококлассный флот, могущий взять на себя охрану побережья Африки от повторного десанта индусов. На совместном совещании было решено не отправлять европейцев воевать в губительный для них климат Центральной Африки, а предпринять высадку на Мадагаскар, где находился ослабленный и уязвимый гарнизон. Операция "Молот Правосудия" началась 9 сентября с выхода флота павлистов в море. Ему удалось незаметным подкрасться к острову и произвести высадку десанта, возглавленного лично Павлом II, которому не терпелось реабилитироваться за понесенное в Европе поражение. Не ожидавшие атаки индусы были быстро смяты решительным натиском превосходящих их в технологическом плане европейцев и отходили, не оказывая достойного сопротивления. Однако операция шла медленее, чем было задумано в Каапстаде из-за нежелания претендента на престол нести большие потери в личном составе и его отказа предпринимать какие-либо действия, чреватые этим. Долгие препирательства правителя Южной Африки и принца-изгнанника ни привели к изменениям в тактике последнего. Поэтому обстоятельная зачистка Мадагаскара затянулась до самого конца ноября, но была проведена максимально "чисто": павлисты понесли минимальные потери (2К безвозвратных), при этом индусские гнезда были выкорчеваны надежно и точно. Также стоит заметить, что в Нью-Дели постарались спасти своих, послав за ними эскадру; но европейскмй флот превзошел самые смелые надежды Генриха I и без потерь справился с противником. Тем самым Мадагаскар был взят; база врага в непосредственной близости от Каапстада была уничтожена, что не могло не радовать. 7 декабря случилось проишествие, напрямую не связанное с военными действиями, но поднявшее настроения в лагере павлистов. В Каапстаде объявилась пропавшая неделю назад София Широкова, самая младшая из законных детей Артема I. Она выступила с обращением, в котором признала своим Государем Павла и предлагала сделать то же самое остальным членам семьи, подробно описывая плюсы "нашего милого сводного брата" в сравнении с Лешей и мамочкой. Павел радушно принял беглянку, называл ее во время приема исключительно "сестра", был нежен и ласков: эти же тона преобладали в разговоре с Генрихом, которого Соня помнила еще как "Белого принца черных" - именно так он рекомендовался ей при первом знакомстве. Давний флирт перерос в роман - и в протестантский сочельник София Широкова стала Софией Абель; ее шафером на свадьбе был глава партии мятежников, а поздравления молодоженам направили все остальные лидеры восстания. Последние в году бои на африканском континенте разыгрались в 20-х числах декабря: прямо на королевскую свадьбу пришло известия об успешном взятии под контроль истоков Нила и разгроме вражеского корпуса на территории бывшей Центральноафриканской Республики. В новом, 2061-м году, буры планируют решительное наступление в Египет и Ливию, пока их европейские союзники будут брать земли Залива и Аравийского полуострова. Вильгельм Абель показал себя превосходным генералом, а буры-солдаты доказали заслуженность своей великолепной славы. Ла-Плата и окрестности Республика Ла-Плата, формально входившая в состав Латинской Империи, отличалась самым левым на Земле режимом и сказочной либеральностью, особенно по меркам государства-сюзерена. Бессменный вице-президент С. Смирнов был учителем и воспитателем Павла Широкова еще в дни, когда он скромно именовался Павлом Ковальским по фамилии матери. Их отношения быстро переросли в дружеские, а при "большом дворе" Москвы Смирнов оказался фактически "персоной нон гранта" из-за ненависти к нему Ольги I. Впрочем, это чувство было обоюдным: Смирнов не мог терпеть самодовольной выскочки, неоднократно пытавшейся ткак или иначе насолить его воспитаннику. Руководство Ла-Платы утром 9 июня ожидаемо объявило о своей независимости от Куско и поддержке претензий Павла II на отцовский престол. Были арестованы представители Куско, прибывшие в Буэнос-Айрес требовать изменения принятого решения и угрожавшие, в случае неповиновения, "огнем и кровью". Одновременно Верховный Совет страны обнародовал новые государственные символы, призванные поднять патриотический дух ла-платцев в грядущих испытаниях: флагом стало простое красное полотнище, гербом выбрали золотые серп, молот и шестеренку на красном же фоне, гимном - "Интернационал", исполнять который надлежало два раза на двух государственных языках - английском и испанском, а называться с этого дня страна стала "Народной Республикой Южной Америки" - в самом названии была претензия на господство над всем материком, а не только над своим куском земли. Такими нехитрыми методами действительно удалось ободрить население: гражданские расправились со статуями Г. Грызлова, А. Пиночета, Ф. Задова и других деятелей "Золотого Колеса", как горделиво называл подчиненное себе пространство Грызлов; президент Эстермонде объявил о массовой мобилизации, встретившей одобрение и понимание у простых людей. Неожиданно выступление Ла-Платы встретило отклик южнее: встала Патагония, куда режим Генерала переселил наиболее непокорные индейские племена вроде арауканов. 10 июня арауканцы взяли столицу протектората на Племенном Совете решили просить ВС НРЮА о вступлении в ее состав. Одновременно формировались патагонийские дружины, уже вступившие кое-где в боестолкновения с войсками Куско. Прошение было удовлетворено в тот же день, однако, по настоянию Смирнова, Эстермонде отказался послать на помощь мятежным индейцам собственные войска, которые, по мнению вице-президента и большинства генералитета, были нужнее самой Ла-Плате для обеспечения сохранности ее собственных рубежей. Помимо прочего, в элите Народной Республики Южной Америки сохранялись подозрительность и недоверие по отношению к восставшим, нередко позволявшим себе заявления о необходимости возвращения материка "его природным хозяевам". Из-за этих двух факторов поддержка Ла-Платой движения арауканцев ограничилась отправкой последним оружия и империалов на его покупку у других поставщиков; впрочем, даже такая помощь была серьезно ограничена в объеме. 13 - 18 июня проходят первые серьезные бои ла-платцев и союзных им отрядов арауканов против авангардных частей армии Куско на границах Патагонии, Ла-Платы и Перу. Они закончились победой павлистов, внушив тем надежду на скорый успех. Не слушая советов своего вице, президент Эстермонд санкционирует начало наступления вглубь вражеской земли. Армия Ла-Платы не была готова вести серьезные наступательные действия продолжительное время, а ее союзники были лишены дисциплины и плохо оснащены. Первое время от разгрома их спасало удивительное спокойствие Грызлова, который будто бы и забыл о восстании против своей власти в южных землях "Золотого Колеса" - иначе объяснить малочисленность алексеевских отрядов было затруднительно. Войска павлистов с триумфом входят во все новые и новые города, пока 2 июля не случается катастрофа, поставившая дело бастарда на этом континенте на грань поражения. 2 июля полки Буэнос-Айреса берут под контроль пустой, оставленный и гарнизоном, и мирными жителями Рио-де-Жанейро, где и останавливаются на ночь. В полночь по местному времени грянул ужасающий взрыв - оказалось, что город был весь заминирован. В огне погиб цвет воинства Ла-Платы и вся его техника; вырваться из пламени удалось только частям, расквартированным в предместьях города - всего-навсего 29 000 человек из 150 000 армии спаслось. От окончательного разгрома силами стоявшего поблизости и провернувшего всю эту операцию Федора Задова остатки ла-платцев спасло только умелое командование Симона Пьеро, офицера в чине полковника, вовремя взявшего судьбу армии в свои руки и осуществившего грамотный отход. Одновременно, на другом краю материка, второй из любимых офицеров Грызлова, Мигель Сан-Мартин по прозвищу "Кровавая рука", окружил и перебил почти всех арауканцев в неравном горном бою, применив новейшие вертолеты. Ситуация на фронтах из умеренно-оптимистичной за считанные часы стала патовой. Получив столь ужасное известие и осознавая степень своей вины в случившемся, Эстермонде предпочел застрелиться на рассвете 3-го июля. Полнота власти перешла к его вице-президенту, который, хоть и пребывал в ужасающем состоянии, не утратил присутствия духа и быстро предпринял необходимые, по его мнению, жесткие меры. Во-первых, он немедленно снял с должностей и отправил под трибунал остальных виновников ужасающего поражения из числа высшего генералитета, поставивших всю страну на грань катастрофы. Во-вторых, руководствуясь статьей Конституции за номером 17, пунктом 9.3, он объявил о временном прекращении сессий Верховного Совета и введении военного положения на территории молодой Республики. Вместо правительства была образована предусмотренная на этот случай первым законом "Центральная хунта", взявшая на себя всю полноту власти. В тот же день объявлена новая волна мобилизации, разосланы приказы командирам с требованием немедленного отступления на созданную задолго до войны оборонительную линию, прозванную "Линией Смирнова" по имени ее главного лоббиста. Саму же линию силами мобилизованного гражданского населения поспешно приводили в порядок, готовясь именно на ней удерживать противника. К этим мерам все граждане отнеслись сознательно, не протестуя и бесприкословно подчиняясь прикагенералитих С 3 по 12 июля части Ла-Платы отходили с боями, сохраняя порядок и амуницию. Этого же нельзя сказать об их союзниках, после поражения утративших и намеки на организацию и по этой причине потерпевших целый ряд болезненных поражений. Время отхода остатков регулярной армии было использовано для укрепления "Линии Смирнова" и создания новой армии фактически с ноля. Офицерские посты получали молодые люди, которым, после катастрофы в Рио, Смирнов доверял больше, чем старым специалистам, справедливо полагая, что армию нового поколения должны вести в бой представители этого нового поколения. 11 июля долгожданная передовая система ПРО/ПВО под названием "Shield of Heaven" в полной мере вступила в строй и была готова защищать воздушное пространство небольшой, но чрезвычайно гордой и непреклонной Ла-Платы. А на следующий день на оборонительную линию пришло с севера 40 000 человек - ровно столько смогло уклониться от ударов Задова и прорваться в родные земли. Тогда же свои позиции на "Линии Смирнова" заняли подошедшие со стороны Буэнос-Айреса резервисты и добровольцы общим числом до 50 000. Понимая, что штурм хорошо укрепленной линии, полностью прикрытой с воздуха и защищаемой отчаянными людьми, не станет для него "легкой прогулкой", Ф. Задов решает в первую очередь разобраться с арауканами в самой Патагонии. Потом это будут вспоминать как одну из крупнейших ошибок грызловцев - надо было атаковать, пока ла-платцы не отошли от шока поражения, не восстановились после изнурительного и тяжелого отступления; пока, наконец, не начала работать в полную мощь промышленность Ла-Платы и не были достаточно натренированы резервисты. По мнению ряда авторитетных генералов, ударь Задов хорошенько по "Линии" 13-20-х числах - ему бы открылась прямая дорога на столицу мятежа, у которой больше не было бы возможности защищаться от наступления армий Куско. Но Задов решил иначе - и уже 13 июля его полки вошли на территорию Патагонии, продвигаясь в замедленном темпе, но основательно прочищая местность от отрядов неприятеля. Местный рельеф не позволял арауканам и их союзным племенам эффективно вести партизанскую войну, а в прямых боях у них не было ни единого шанса. Армия карателей дошла до Огненной Земли 26 июля, превратив Патагонию в выженную пустыню и под корень вырезав мятежных индейцев. Особенную жестокость проявлял сам Задов, казнивший всех добиравшихся до него просителей и самолично пытавший красивых индианок, которые скоропостижно умирали после специфичного обращения Задова. Его зверства обеспокоили даже Грызлова, направившего ему 26 июля циркуляр со строгим выговором. В конце бумаги, перед подписью, стояла, однако, приписка, по-сути обнулившая строгость высказанных выше слов: " Однако, если Вы находите [пленников] достойными Вашего наказания, я одобряю все предпринятые вами меры". Федор Максимыч отвечал в Куско телеграммой: Все было нужно". После "замирения" Патагонии и необходимого отдыха, полки Задова повернули в сторону Ла-Платы. Их продвижение было замедлено большим обозом, в котором солдаты хранили награбленное в регионе и с которым они не желали расставаться. Хотя Патагония и была беднейшей частью "Золотого Колеса", тщательность и безжалостность грабежей позволили как рядовым, так и офицерам значительно обогатиться. Сам генерал-майор Ф. Задов вез все свое с собой: в его штабной машине находилось 15 индианок и под тонну трофеев различной ценности, которые ему удалось отправить в свой дворец в Куско на множестве грузовых самолетов. На обратной дороге бойцы Латинской Империи дожгли то, что осталось от их прохода в первый раз, тем самым завершив историю племени арауканов и многих других, менее многочисленных индейских образований. Немногие оставшиеся в живых были согнаны с Патагонии, которую теперь именовали "Страной пепла", и направлены на тяжелые работы: их ожидали военные заводы, шахты и так далее. Тем самым был приподнесен жесточайший урок всему "Колесу" - что бывает с теми, кто безрассудно восстает против власти Генерала. Задов и другие люди в высшей власти Империи были уверены, что поведение его солдат в Патагонии даст пищу для размышлений Буэнос-Айресу и подтолкнет "Центральную хунту" к поиску мирного разрешения конфликта. В своем письме к отправившемуся на север Сен-Мартину Задов упоминает, что в случае добровольной капитуляции намерен: "Сохранить жизнь всем лидерам мятежа вплоть до справедливого суда над ними в Москве и на небесах". Кое-какие мысли действительно пришли на ум Смирнову, но, к сожалению для Куско, совсем не те, какие ему хотел заложить в сознание Задов. Действия карателей на индейских территориях стали прекрасным топливом для умелых пропагандистов, пугавших население Ла-Платы последствиями прекращения сопротивления и, соответственно, возвращения войск Грызлова на эту землю. Рассказы тех счастливцев, что смогли бежать от гнева грызловцев, о судьбе их родины всколыхнули общественность, сподвигая ее на борьбу за собственные жизнь, свободу и дома. Помимо прочего, благодаря задержке в действиях на ла-платском фронте Народную Армию Южной Америки удалось привести в порядок и настоящую боеготовность: память о катастрофе Рио успела сгладиться, а враг ничего кроме ненависти и отвращения более не вызывал. Обильные запасы оружия довоенных времен позволили увеличить число добровольческих дружин, поддерживающих порядок в тылу. Приказом Хунты за номером 19-37 от 26 июля был установлен ускоренный порядок разбора дел по следующим преступлениям: спекуляция, дезертирство, измена Родине, паникерство и вредительство на производстве. В приложении к указу глава "Центральной хунты" дописал от руки: "Суровые времена рождают суровые меры" . А времена действительно пришли суровые. 5 августа Задов и его солдаты наконец-то заняли положенные места перед всей "Линией Смирнова", которая теперь выглядела куда более внушительно и казалась более обжитой. Попытки применить авиацию (а в небе посланцы Грызлова доминировали) наткнулись на систему "Shield of Heaven", преодолеть которую устаревшие военно-воздушные силы Куско не могли. Артиллерийский огонь также не наносил значительного урона укреплениям, которые строились с расчетом на сопротивление подобному урону. Исчерпав эти средства, Задов решился атаковать сразу - и 10 августа начался первый штурм оборонительной линии, продлившийся два дня и закончившийся поражением атакующих. Понесенные за два дня потери превысили те, что были у войска Федора Максимовича за всю кампанию в Патагонии, богатую на стычки и бои. Такая победа значительно подняла боевой дух южноамериканских павлистов, которым с каждым днем становилась все яснее неуязвимость "Цитадели", как этот оборонительный комплекс в своем донесении в Куско назвал их главный оппонент. Смирнов лично наградил 500 солдат и офицеров, показавших особенную доблесть в боях; выступая с торжественной речью после церемонии, он заявил: "Грызловские каратели только и умеют, что истреблять полудиких индейцев - как только столкнулись с доблестными ла-платцами, немедленно удрали!". Возможно, глава Ла-Платы переборщил, когда сказал, что грызловцы "удрали": ведь задовцы стояли прямо перед линией его имени в полном порядке и подтягивали подкрепления из глубинных районов Латинской Империи. Но его можно понять: люди нуждались в таких словах и ждали их, желали слышать о своей силе и немощи врага, о том, как те готовы в страхе бежать от одного вида героев Народной Республики. Специальным указом от 15 августа С. Смирнов создает "Орден Красной Звезды" - аналог "Почетного легиона" в Наполеоновской Франции. Проходит ряд иных патриотических мероприятий: например, были организованы встречи школьников с ветеранами боев, на совместном съезде двух главных в НРЮА партий (леволиберальное "Движение за Свободу" и коммунистический Радикально-Социальный Альянс) была принята резолюция о полном одобрении деятельности Центральной хунты и так далее. Штурмы "Линии Смирнова" возобновлялись три раза (23 - 28 августа; 13 - 20 сентября; 6 ноября - 1 декабря) но каждый раз они заканчивались поражением штурмующих и с каждым разом их встречали все более и более грозные укрепления. "Shield of Heaven", за который отвечал лучший военспец Джордж Бокуар, работал все также безупречно, не позволяя врагу приблизиться к небу Ла-Платы и гарантируя мирное небо над головами ее жителей. С первого дня зимы, который завершил четвертый приступ, боевые действия не возобновлялись до самого конца года - обе стороны нуждались в передышке, а грызловцы наконец-то осознали необходимость срочно изменить в корне всю свою тактику, иначе они бы окончательно потеряли "Южную армию".


2061 Северная Америка Активные боевые действия на этом участке фронта начались с первых же чисел января, когда новая, отдохнувшая и сильная, армия Куско под командованием Мигеля Сен-Мартина при поддержке бандформирований Филиппа Боготы и ко перешла в наступление из Никарагуа. В ее состав активно вливались бежавшие от преследователей-атлантов бойцы наркокартелей и иных "уважаемых лиц", так что численность армии неуклонно росла. Опираясь на полную поддержку представителей Латинской Империи, "Филипп I" заявяет о вхождении "Народно-Демократической Мексики" в состав "Золотого Колеса" - новое государство уже 3 января было признано всеми государствами, державшими сторону алексеевцев, включая даже Восточную Атлантическую Империю, которой это было невыгодно. Благодаря этим нехитрым трюкам удалось привоечь симпатию мексиканцев на свою сторону, что многократно увеличило поток новобранцев в ряды "Второй освободительной армии", как называл свои войска Мигель Сен-Мартин. 9 января его авангард встретился с небольшим отрядом атлантов и разбил его, что было представлено как "начало освобождения Народной Мексики" от гнета Хьюстона. Стоявший на 90 километров южнее Мехико генерал-шеф Ф. Хевинкорт был вынужден решать дилемму: он или возвращался к столице Мексики, где, опираясь на недавно возведенные оборонительные рубежы, старался остановить продвижение неприятеля, или шел вперед в оичаянной попытке остановить врага в южных штатах пылающей страны. Взвесив все обстоятельства, Хевинкорт решил играть отход 6 января, но при этом все-таки послать противнику пару-тройку сюрпризов. Например, бойцы "Божьих Воинов" (7 000 человек) были оставоены в арьергарде, которым командовал Фрэнсис Хевинкорт-младший. Они получили приказ сдерживать продвижение врага и не дать тому навязать бой основной армии Атлантии до ее отхода. Добровольцы-латиноамериканцы общим числом до 45 были засланы как рекруты в армию врага с целью всячески вредить тому изнутри. Наконец, Хевинкорт запросил у председателя Комиссии Хлебникова выделить ему авиацию, но, со дня на день ожидавший атаку на Миссисипи, главный директор предпочел отказать. Стало ясно, что в борьбе за Мексику Хевинкорт и Сен-Мартин остались один на один - но первый и ее думал унывать, понимая, что, возможно, пришел его звездный час. Если оню, располагая в общей сложности 25 тысячным корпусом при 10 тысячах роботов сможет отразить 250 000 вражескую орду - он навсегда войдет в историю человечества. Казалось бы, что временной промежуток от 6 до 11 января не столь уж и велик, но на этом Театре Военных Действий он был богат на события как нигде. Фрэнсис Хэвинкорт старался отойти до Мехико, а Мигель Сен-Мартин старался перехватить его, пока первый не исполнил своего замысла. Каждый день "Божьи Воины" вели тяжелые бои с наседающим противником, который числом колоссально их превосходил. Особенно щедро командиры Куско бросали в бой мексиканцев, желая использовать их бурлящую ненависть в благмх для себя целях. Здесь же бойцы Латинской Империи продемонстрировали свое новейшее оружие - устрашающие "Грызлоходы", как прозвали этих больших шагающих роботов их конструкторы из Самары. Несмотря на свою сравнительную тихоходность, они были оснащены мощными лазерными пушками и ракетными установками, а их броня очень плохо пробивалось тем, что было на службе у "воинов". К тому же, на руку Сен-Мартину и Боготе играли проблемы со снабжением у арьергарда, которое доходило до них крайне плохо, и элементарная человеческая усталость. Одним словом, 11 января, когда передовые части Хэвинкорта уже закреплялись в столице Мексики, оставшиеся в количестве двух тысяч человек "Божьи воины" столкнулись со свежими бойцами Южной Америки. Об этой битве стоит рассказать отдельно. Получивший однозначный приказ от отца выиграть ему четыре часа, Фрэнсис Хевинкорт-младший, произнеся с помощью инфолинка речь, в полдень отдал приказ окапываться на достигнутой возвышенности. Уже через пятнадцать минут завязался тяжелый бой: понимавший, что это - его последний шанс, Сен-Мартин бросил вперед лучших своих бойцов. При этом, не прекращая атак, латиноамериканцы проводили артподготовку, превращая укрепления в пыль и прах и убивая как чужих, так и своих. В атаку шли тяжелые танки, роботы, мексиканцы-бандиты и регулярные части; но каждый раз волна атакующих откатывалась назад и назад. Потрясенный этой картиной, Сен-Мартин вызвал израненного Фрэнсиса на переговоры, где предложил ему уйти и торжественно поклялся на Библии отпустить его и его людей. "В случае отказа я уничтожу Вас всех" - прибавил генерал с очаровательной белозубой улыбкой. Взглянув на часы и поняв, что прошло только два часа, Хевинкорт-младший злобно ответил: "Божье Воинство умирает, но не отступает" - и ушел. Разъяренный Сен-Мартин приказал ввести в бой только что подошедшие "Грызлоходы", но те оказались повреждены кем-то изнутри и не могли стрелять. Битва возобновилась только в 15:00 - оставался только один час. Мексиканцы уже просто по трупам взбирались на возвышенность, но постоянно падали вниз. Наконец, когда осталось пятнадцать минут, Хевинкорт-младший отправил с донесением трех солдат, а сам, с оставшимися пятнадцатью, вывесил государственный флаг (точнее, его остатки) Империи Атлантов и запел старинную песню "We are One", служившую гимном "Божьих сыновей". Ликвидация последних заняла у врага минут тридцать - видя сраженного Хевинкорта, все еще потрясенный Сен-Мартин произнес по-латыни: "Вот прекрасная смерть". Похороны более 32 тысяч погибших за один день отняли у него два - и, когда он 13-го января таки добрался до Мехико, он встретил готовую к бою армию. Самопожертвование "Божьих воинов" потрясло не только Сен-Мартина. Узнав о потерях, понесенных его войском в одном боестолкновении, Грызлов умирает, сраженный столь печальной новостью. По войску Латинской Империи прошло унынение: они представляли, какими потерями для них обернется штурм главной базы врага. Мухаммед I сказал, что: "Я почел бы за величайшее счастье сразиться с ними сам" - в его устах это - величайшая и редкая похвала. Но, конечно, более сильные эмоции кипели в другом лагере. Павел II в своем обращении почтил память "погибших героев" и привел их в пример героизма. Фрэнсис Хевинкорт, лишившийся за несколько часов не только сына, но и всех старых сослуживцев, озлобился и поклялся отомстить за их гибель. С этого дня он демонстративно носил простой черный мундир и никогда не доставал пожалованных ему наград, считая себя недостойным их. Вечером 11-го, когда 3 "воина" поведали остальным бойцам свою историю, "Южный корпус" торжественно поклялся "за каплю священной крови взять десять литров" и не посрамить их памяти. Директор Хлебников немедленно собрал в Хьюстоне вдов и сирот, поместив тех в специальные пансионаты на полном обеспечении. Выжившие были представлены к высшей награде Империи Атлантов - "Ордену Джона Голта" и множеству менее значимых регалий. В собственном выступлении Роман подчеркнул: "Наши Герои не погибли. Они и на небесах следят за нами, и наш долг, долг живых - сделать все, чтобы их жертва не была напрасна". Подобный успех здорово поднял моральный дух бойцов Хевинкорта, понявших, что противник отнюдь не так страшен, как пытается себя представить, и его вполне можно убивать. Особенно приятным сюрпризом Хевинкорту стал подарок из Токио - в аэропорт Мехико было доставлено 2 000 боевых костюмов, ставших значительной помощью в грядущем бою. Сражение, решившее судьбу Мексики, началось 20 января - после того, как Ф. Богота собрал пополнение в уж очень порядевшие мексиканские отряды и были подтянуты отставшие грызлоходы. Мощные линии укреплений латиноамериканцам не удалось сломать артподготовкой, так как самые мощные из их систем были выведены из строя еще до боя, а у других банально не хватало мощности. Попытка применить вертолеты и самолеты наткнулась на серьезную противовоздушную оборону и легендарную "II-ю Техасскую", мгновенно перехватившую господство в воздухе. Ее усилиями удалось устранить воздушные войска грызловцев и значительно уменьшить количество вражеской тяжелой техники. Таким образом, первый день битвы не принес атакующим никаких положительных итогов. На следующее утро, когда всем в штабе Латинской Империи стала понятна невозможность уничтожить оборонный периметр издалека, Сен-Мартин командовал атаку. На замечание ужаснувшегося Боготы: "В деле погибнут тысячи!", Мигель внешне абсолютно спокойно отвечал: "Десятки тысяч". И второй день сражения начался в 9 утра, когда оголтелые орды латиноамериканцев пр поддержке всей оставшейся техники, двинулись вперед. Здесь началась уже совершенно чудовищная мясорубка, причем тяжелые потери несли и атакующие: им было все также сложно сопротивляться грызлоходам и иным типам тяжелых танков. Ценой колоссальных потерь Сен-Мартин прорвал 1-ю оборонительную линию к 16:54. Ему пришлось дать войскам передышку, которую умело использовал и Хевинкорт, перегруппировавший свои силы и решившийся применить резерв - тот самый отряд в боевых костюмах с нанесенными на последние эмблемами "Божьих воинов". Вторая атака началась в 18:00, но теперь, после переноса действия в городскую черту, все пошло только хуже для атакующей армии, которая не могла толком координировать свои действия. Медленно, крайне тяжело, неся огромные потери и лишившись большей части техники, грызловцы прорвали и вторую оборонительную линию - от штаба Хевинкорта их отделяло всего-навсего пара-тройка километров. Потерявший счет своим потерям, М. Сен-Мартин приказывает ввести "в дело" последние резервы, надеясь хоть так побороть противника. Но в 22:22 отряд боекостюмов под личным командованием Хевинкорта, перешел в контратаку, поддержанный все оставшимся гарнизоном. Видя эмблему "воинов", мексиканцы побежали назад в диком испуге, увлекая за собой и остальных. Нельзя сказать, что атака атлантийцев была "простой", но, благодаря психологическому эффекту, она оказалась значительно облегчена. В какой-то момент боя бегство стало повальным: "латиносы", бросая оружие, убегали, моля Деву Марию о заступничестве и спасении. Жалкие остатки войска Империи Атлантов приложили последнее усилие - и вот враг, потеряв остатки организации, убежал обратно в лагерь. Таким образом, к часу ночи 22-го января битва была окончена. Из, в общей сложности, 23 000 атлантцев, защищавших город, осталось только 1 500. Когда Сен-Мартин трубил атаку, в его войске было 210 000. Вернулось, а, точнее, прибежало в лагерь, только 18 000 совершенно дезорганизованных и насмерть испуганных бойцов. Это была самая настоящая катастрофа. На следующее утро жалкий осколок армии Сен-Мартина поспешно удрал от развалин Мехико, пользуясь тем, что Хевинкорту было явно не до преследования убегающих врагов - он хоронил своих мертвых и ждал подхода подкрепления. В то же время не было организовано и воздушного преследования, благодаря чему Сен-Мартин и Богота смогли отойти в южные штаты разоренной страны, сохранив оставшуюся под их командованием честь армии. Войск атлантов не хватало для перехода в наступление, поэтому бои на мексиканском фронте были надолго прекращены и между воюющими сторонами снова объявилась "черная дыра", которая, впрочем, была более чем лояльна "Народному императору" и его союзникам из Куско. Отсутствие крупных стычек компенсировали грабительские рейды "партизан" Боготы в тылах атлантов и по городам, им сочувствующим. Это принудило Хевинкорта распылять и без того малые силы, стараясь защитить как можно больше населенных пунктов. Однако до подхода собственных подкреплений латиноамериканцы не торопились переходить в наступление, боясь врага пуще самой смерти. К тому же смерть Грызлова оставила незанятым трон Латинской Империи, в которой начались собственные неурядицы, осложненные десантом океанийцев под Сантьяго и в "Огненных Землях" бывшей Патагонии. Таким образом произошло смещение эпицентра военных действий - после провала южного наступления, в атаку со дня на день должны были перейти силы Восточной Империи. К этому столкновению обе стороны готовились очень долго, понимая всю его важность: если бы алексеевцам удалось занять "Речной Вал", то дальнейшую дорогу на Запад им ничто не прегрождало бы. Это осозновали и в Хьюстоне; был дан четкий приказ - любой ценой отразить ожидаемое вражеское наступление. К 3 февраля, когда, ранним утром, дозорные павлистов под Санкт-Петербургом засекли движение во вражеском лагере, на линии укреплений было сосредоточено 95% живой силы и под 97% - техники, которыми располагал Хлебников. Решив, что время сражения пришло, д'Эстре решает нанести первым удар, не дав алексеевцам всю инициативу. По его команде в воздух взмыли лучшие бомбардировщики, боевые дроны и сотни ракет, направленных на восточный берег. Эффект был отличным для павлистов: не ожидавший атаки с неба враг оказался застигнут в расплох, потерял преимущество неожиданной атаки и потерпел значительный ущерб. В частности, алексеевцы лишились генератора помех под Новым Орлеаном, было уничтожено более 300 танков и до тысячи роботов-шагоходов. Замешательство, вызванное ударом авиации Хьюстона, продлилось до вечера, и Хлебников уже был уверен, что им удалось вообще сорвать вражеское наступление. Но на вечернем экстренном совместном заседании генерального штаба и совета директоров Восточной Империи Шарль Широков произнес: "Мы не позволим им остановить нас. Наше главное оружие не пострадало, не уничтожено и даже не обнаружено. Я не вижу причин для прекращения операции" - спорить с его словами никто не решился. Всем тогда уже было ясно, что Шарль подменил собой пока еще главу СД и де-факто взял власть в свои собственные руки. Атака на позиции павлистов началась утром следующего, 4 февраля, сразу во множестве участков фронта. В наступление пошли кадровые военные Европы, отпяды наемников и регулярные части Восточной Империи при мощной поддержке авиации и артиллерии. Обороняющаяся сторона не смогла определить направление главного удара и распылила свои резервы: этого-то и ждали алексеевцы. В 13:23 по местному времени под городком ХХХХХХХХХХХ, где, казалось, атака сил ВИ уже захлебнулась, раздались чудовищные звуки. Со стороны реки, контролируемой лоялистами, приближалась огромная, устрашающая боевая машина на гусеничном ходу, но назвать ее простым 'танком" язык ни у кого не повернулся бы. Это и было то самое супеоружие, на которое уповал Шарль - это был "Бегемот", созданный в далекой Чехии группой ученых под руководством Александра Широкова. Он плевался в сторону павлистов внушающими сгустками раскаленной плазмы из главного орудия, стрелял ракетами и обыкновенными снарядами из боковых башенок; все, чем павлисты попадали по нему, отлетало от крепкого щита "Бегемота", не нанося тому ни малейшего вреда. А вот его залпы были сокрушительны и не оставляли после себя ничего, кроме дымящихся развалин и окровавленных тел. За шесть минут боя он уничтожил вражеские укрепления - в образовавшийся пробел вражеской обороны устремились ударные отряды Либерти-Сити, оснащенные персональными джет-паками и мощными плазменными пушками. Им удалось закрепиться на противоположном берегу, с помощью огня "Бегемота" и подоспевшей артиллерии уничтожая подходящие резервы павлистов. Быстро к переправе стягивались войска Алексея II - и так же быстро они переправлялись через некогда неприступную Миссисипи. Налеты авиации Хьюстона отражала новейшая мобильная ЗРК-система, названная "Десницей Императрицы" - она крайне точно поражала самолеты, дронов и прочие летательные аппараты противника. Словом, к 5 февраля на западном берегу Миссисипи образовался 24 километровый плацдарм, находящийся в полном распоряжении полковника Германа Шольке, командовавшего самой важной частью операции. Прорыв вызвал панику в Хьюстоне: Хлебников требовал немедленного уничтожения вражеского мегатанка, потом, убедившись, что это вряд ли возможно, отдавал истеричные приказы с требованием остановить продвижение противника. Благодаря мужеству солдат Атлантии, им удалось недопустить дальнейших захватов территории и, относительно, изолировать плацдарм. В других же районах, где алексеевцы испытывали удачу, "Речной Вал" остался неуязвимым: нигде не удалось его прорвать. Надежду придавали габариты "Игрушки дьявола", как прозвал "Бегемота" главный павлист всей Северной Америки - было очевидно, что такую махину переправить через реку будет совсем непросто. Было решено предпринять контратаку с целью восстановления статус-кво: датой ее начала было назначено 7 февраля, когда, по расчетам д'Эстре, смогут подойти подкрепления с других участков фронта и из глубины страны. Одновременно алексеевцы распространяли с помощью листовок и глобальной сети информацию о "Бегемоте", которая явно должна была запугать их противников: в частности, там говорилось о том, что в мире не существует оружия, способного пробить его колоссальную броню, как нет и брони, способной выдержать залп его главного оружия. Выжившие ветераны боя за переправу снабжали все эти слова собственными россказнями, которые делали только хуже.

Третий этап


980px-Flag of Cusco.svg Филипп Богота}}